
Патриарх Кирион II, первый пастырь обретённой свободы
Долгие годы он смотрел на родину издалека и хранил связь с ней в книгах, письмах и рукописях. Когда он наконец вернулся, Светицховели принял первого пастыря свободной Церкви. Время оставило ему немного, но наследие его осталось: спасённые книги, воспитанная молодёжь и Церковь, вновь молившаяся собственным голосом. Так вернулась свобода, сначала молитвой, а затем великим ожиданием.
Более чем через век молчания Грузинская Церковь вновь избрала собственного Предстоятеля. На этом историческом рубеже стоял Кирион II, учёный, педагог и гонимый архиерей, в жизни которого любовь к родине слилась с верой. Его патриаршество оказалось кратким, но за ним стояли десятилетия труда, потерь и ожидания. Он вернулся в страну, которая только что вернула Церкви свободу и стояла на пороге государственной независимости.
Кирион II, в миру Георгий Иеронимович Садзаглишвили, родился 10 ноября 1855 года в селе Квемо-Никози Горийского уезда, в семье священнослужителя. Окружение детства приобщало его к жизни Церкви. Образование он начал в школе при Ананурском монастыре, затем продолжил в Горийском духовном училище.
В 1876 году Георгий окончил Тбилисскую духовную семинарию и продолжил учёбу в Киевской духовной академии. В 1880 году получил степень кандидата богословия. Полученное в академии образование охватывало как богословие, так и дисциплины, связанные с историей. Затем он работал помощником инспектора в Одесской духовной семинарии. Накопленные до возвращения на родину знания он впоследствии посвятил грузинскому учебному делу и исследованию церковной истории.
В 1883 году Георгий вернулся в Грузию. В разное время он работал в Телавском, Горийском, Кутаисском и Тбилисском духовных училищах. Педагогическая деятельность не была для него лишь служебной обязанностью: он заботился об открытии школ, доступности книг и образовании молодёжи. С его деятельностью связано основание приходских школ в горной Грузии.
Наряду с преподаванием Георгий Садзаглишвили занимался научной деятельностью. Он публиковал в грузинских и русских изданиях статьи по истории Грузинской Церкви, литературе и народной словесности. Пользовался и псевдонимами, в том числе Ивериели и Никозели. Его интересы были широки: древние рукописи, монеты, надписи храмов и исторические документы были для него источниками изучения прошлого. Поиск этих материалов сохранял для будущих поколений спасённое от забвения наследие.
В 1896 году в его жизни разыгралась тяжёлая семейная трагедия: скончались супруга и ребёнок. В том же году он принял монашеский постриг с именем Кирион. Выбор монашеской жизни был личным решением, принятым после этой утраты. Назначенный настоятелем Кватахевского монастыря, он продолжил исследовательскую деятельность и заботился о сохранении рукописей.
В 1898 году Кирион был рукоположен во епископа Алавердского. Он заботился о ремонте Алавердского собора, изучении и охране церковных древностей Кахети. В 1901 году стал епископом Горийским. Школы, библиотеки и читальни занимали важное место в его практической деятельности. Архиерейское служение включало для него и просвещение паствы, поскольку знание церковной истории и родного языка служило сохранению национального самосознания.
Кирион сотрудничал с церковным музеем и Обществом распространения грамотности среди грузин. Он передавал в их хранилища найденные рукописи и древности. Содействовал и научному изучению Коридетского Четвероевангелия. Материально помогал грузинской молодёжи получать образование. Для него защита прошлого и подготовка будущего были двумя сторонами одного дела: спасение старой книги обретало смысл и тогда, когда новое поколение сможет её прочесть и понять.
Главным направлением его общественной деятельности стало восстановление автокефалии Грузинской Церкви. Он с историческими и каноническими доводами требовал возвращения упразднённого в 1811 году самоуправления. В 1906 году участвовал в обсуждениях в Санкт-Петербурге и защищал права Грузинской Церкви. В этом движении он был не одинок: вместе с Леонидом Окропиридзе и другими единомышленниками трудился ради общей цели. Автокефалия означала для него управление Церковью под собственную ответственность.
Противостояние со светской и церковной властью Российской империи принесло в его жизнь частые переводы и ограничения. Он служил в разных епархиях за пределами Грузии; некоторое время возглавлял и Сухумскую кафедру. Удалённость от родной среды затрудняла его деятельность, но интереса к истории Грузии он не прекращал. Письмами поддерживал связь с единомышленниками, работал над трудами и продолжал искать исторические следы, связанные с грузинской культурой.
В 1908 году, после убийства в Тбилиси экзарха Никона, обвинения против сторонников автокефалии усилились. С этим преступлением связали и Кириона, хотя обвинение в его причастности не может считаться доказанным фактом. У него отняли возможность церковного управления и поставили под строгий надзор. Годы, проведённые в Санаксарском монастыре, а затем в Херсоне, стали тяжёлым отрезком его жизни. В его защиту выступали и в Грузии, и за рубежом.
В условиях гонений Кирион продолжал исследования. В 1910 году он опубликовал труд о культурной роли Иверии в истории России. В 1915 году ему вернули право управления епархией и вверили Полоцкую и Витебскую епархию. Разрешения вернуться в Грузию у него тогда ещё не было; встреча с родиной по-прежнему оставалась ожиданием.
Февральская революция 1917 года изменила политический строй Российской империи. 12 марта по старому стилю в Светицховели была провозглашена восстановленной автокефалия Грузинской Церкви. Временное управление возглавлял Леонид, а Кирион ещё находился за пределами страны. Грузинские единомышленники действовали ради его возвращения, и в том же году он прибыл в Грузию. Его возвращение означало для многих людей конец долгой разлуки и надежду на обновление Церкви.
В сентябре 1917 года Первый Поместный собор избрал Кириона II Католикосом-Патриархом всея Грузии. 1 октября по новому стилю в Светицховели состоялась его интронизация. Он стал первым патриархом после восстановления автокефалии. За торжественным днём стояли трудные задачи: наладить церковное управление, упорядочить деятельность епархий и восстановить международные связи. После избрания Предстоятеля Церковь делала первые шаги самостоятельной жизни.
Кирион обратился письмами к главам других Церквей и попросил признать автокефалию Грузинской Церкви. Руководство Русской Церкви не соглашалось с путём восстановления, поэтому отношения оставались напряжёнными. Трудности существовали и внутри Церкви: после выборов личные противостояния и разногласия не прекратились. Описание его предстоятельства лишь торжественной картиной было бы неполным. Восстановленной Церкви вместе со свободой была вверена и ответственность за сохранение единства.
26 мая 1918 года Грузия провозгласила государственную независимость. Кирион дожил до события, к которому национальное движение шло многие годы. Однако его служение в независимом государстве продлилось лишь несколько недель. В конце июня его нашли мёртвым в патриаршей резиденции Марткопского монастыря. По распространённым сведениям, его обнаружили утром 27 июня; в некоторых источниках датой смерти указано 26 июня. Это расхождение требует осторожного прочтения сведений.
Его смерть утвердилась в грузинской церковной памяти как убийство и мученическая кончина. Однако личность виновного и полные обстоятельства произошедшего окончательно не выяснены. Существование различных предположений не даёт нам права приписывать конкретным лицам недоказанную вину. Патриарх был похоронен в тбилисском кафедральном соборе Сиони. Руководство Церковью затем принял Леонид. Смерть Кириона отметила первые годы восстановленной Церкви тяжёлой утратой.
17 октября 2002 года Священный Синод Грузинской Церкви причислил Кириона II к лику святых. Он почитается как священномученик. Его память объединяет служение вере, научный труд, поддержку образования и борьбу за автокефалию. В его жизни победу и боль невозможно отделить друг от друга. Вернувшись на родину, он успел лишь краткое время быть Предстоятелем, но сбережённые им книги, укреплённая им молодёжь и труд ради восстановленной Церкви остались наследием, которое смерть не могла стереть.









